Анна Австрийская

Сказ про то, что только со мной такое случится, про моментальную любовь и такое же падение с небес, радость победы, мокрые штаны и всякое другое ;)

- Изменения в самочувствии есть? - спросила медсестра.
- Нет, разве что появилось чувство глубокого удовлетворения, - радостно ответила я.

Еще бы! После недели самых настоящих мытарств я нашла-таки больницу, где мне вкололи железо! После четырёх отказов - мол, нее, не возьмём мы на себя такую ответственность.

Всё началось с того, что анализ крови выявил у меня критически низкий ферритин - уровня «как вы вообще ходите, а не падаете поминутно в обморок?». Врач назначила 10 ампул в/м, так как «капсулы-то поднимут, но через несколько лет». Назначила легко и просто -дома есть кому колоть?

Я же, как жуткая зануда, зачёркнуто, аллергик со стажем и гипотоник, решила хотя бы первую ампулу получить в больнице с реанимацией, мало ли. Четыре клиники, которым я имела глупость сказать, что однажды во время операции у меня случился отёк Квинке от лидокаина, вежливо, но категорично послали меня с моими проблемами подальше от их ответственности. Пятая, то есть сегодняшняя, проворно запрыгивала в список четырёх, но тут я закатила истерику.

После отказа и ссылки на ответственность медсестры с лицом и повадками сестры Рейчел из Кукушкиного гнезда, но жутко накрашенной в жуткую жару, я потребовала доктора в приёмную. Пришёл мужчина, внимательно выслушал, похвалил за умное решение - «Да, ферумлек часто вызывает аллергию», попросил бумажку с назначением, подумал, подумал и сказал:
- Что ж, давайте попробуем. - И, обернувшись к сестре Рейчел, - поставьте катетер и пробу. Если всё будет нормально, колите.

Тем временем в приёмной буянил уже другой пациент в кресле-каталке - с приступом периодической болезни, требующий поскорее обезболить его, а не мучать вопросами и советами, что ему принимать каждый день, пока через неделю он «не уберётся» в Россию, где приступов не бывает.

- Да что за день такой, - вздохнула сестра Рейчел, но доктор и этот вопрос решил в пользу пациента.

Когда я с ампулой ферумлека и шприца зашла в уколочную комнату, буян по имени Макич уже лежал под капельницей. Сестра Рейчел повязала мне жгут, велела «работать руку», медленно, вздыхая достала катетерную иглу, спирт, ватку, долго тёрла вену и наконец вонзила в неё иглу. Струя крови брызнула из-под бабочки на руку и потекла на белоснежный стол. Я от неожиданности вздрогнула.

- Ой, ой, ой, - запричитала сестра Рейчел, - всё потому, что я так переживаю, так напряжена. Как представлю, что может случиться...
- Но ведь тут реаниматолог есть, если что-то случится, - попыталась успокоить её я.
- Есть-то есть, но пока он спустится сюда, я же буду с вами, я же всё это буду видеть.
И ведь не поспоришь. На её побледневшее лицо с капельками пота на лбу было жалко смотреть. Я искренне готова была попросить прощения за то, что умудрилась уродиться такой.
- Попытайтесь расслабиться, всё будет хорошо, - бодро сказала я. - Давайте, ставьте пробу!

- Ложитесь, - было мне ответом что-то, похожее на предсмертный хрип, - Макич, отвернись к стене.

Макич обернул на медсестру свой измученный болью лик, как бы вопрошая - вы, правда, думаете, что мне до ваших поп сейчас?
- Не надо оборачиваться, - испуганно вставила я, стражник капельниц у стольких собак, которые чуть согнут лапу или поменяют позу, а капли уже перестанут капать. - Закройте глаза, этого хватит.

Макич послушно закрыл глаза. Сестра Рейчел издала шумный, долгий, горестный вздох и влила в меня пробную порцию неприятной коричневатой жидкости.

- Как вы себя чувствуете? - тревожно спросила она.
- Очень хорошо, но вы ведь только-только укололи.
- Ах да, подождём минут 10.

Сестра Рейчел потребовала повернуть к ней лицо, чтобы она могла видеть все изменения на нём и стала шагать по комнате, раскрыв глаза и не спуская их с моего лица. Она определённо стала моей любимой медсестрой. Такие эмоции, такая мимика, заламывание рук - театр определённо потерял великую артистку.

- Макичу нужно добавить, - вдруг вспомнила она. Подошла к двери, открыла, крикнула в рисепшн и быстро обернулась к моему лицу. И тут дверь на пружине пребольно бахнула её по лбу. Ресепшн сбежался на её вопль, на лбу тут же выросла шишка, две руки потянули её «приложить лёд на шишку», но медсестра увернулась от них.
- Нет! У меня проба стоит.
- Да нормально я себя чувствую, идите, разберитесь с шишкой, - вскричала уже порядочно прифигевшая я.

И только Макич лежал с закрытыми в потолок глазами и вбирал в себя спасительные капли демидрола и много ещё чего.

Сестра Рейчел отказалась от всех льдов и подошла вколоть мне ещё одну порцию. Пробы ей оказалось недостаточно, сатурации 99 тоже, она решила разделить ампулу на две части с интервалом в ещё 10 минут.

- Кстати, вы очень хорошо укололи, - сказала я абсолютную правду, - мне вообще не было больно.
- О, мерси, - засмущалась медсестра и вонзила иглу мне глубоко в мышцу, да что там, в самую душу, больно-пребольно.
- Ой, на трусах след от спирта остался, на штанах тоже, ничего, главное, не железо, спирт выветрится, - радостно сообщила она, уже не обращая внимания на Макича, который погрузился в транс от этого чокнутого мира.

Сестра Рейчел успешно вколола все свои порции, оставив две пребольные точки на попе и три влажные кругляшки на штанах. И велела «на всякий» посидеть ещё минут 10. На второй минуте Макич открыл глаза, посмотрел на меня и произнёс:

- А не правильнее ли эту обувь носить с носками?
- Правильнее для чего? - испугалась, что ему не то вкололи я.
- Для ноги.
- Ну, для ноги, наверно, любую закрытую обувь правильнее носить с носками, - согласилась я, с облегчением констатировав, что взгляд осмысленный, обезболивающее начало действовать, человек возвращается в нормальную жизнь.

- Сколько я должна? - спросила я у сестры Рейчел, уже договорившись, что завтра тоже приду, а потом уже дома доколю.

- 1000 за укол (медсестра кивнула в сторону рисепшна), а за катетер сколько пожелаете, - и вышла.

За катетер сколько пожелаете... Я ненавижу класть в карман деньги, я этого никогда не делаю. Но она такая милая была, так волновалась и, вообще, меня наконец укололи, и я решила разок изменить своему твёрдому убеждению и оставить ей 1000 драм. По своим скромным возможностям. Оставила деньги на столе, попросила Макича передать медсестре, пожелала ему здоровья и пошла платить в рисепшн.

Девочка заполнила имя/фамилию и сказала:
- Подождите, нужно кое-что уточнить в связи с лекарством. Ушла куда-то, вернулась. - Вам нужно увидеть медсестру, условиться о времени на завтра.
- Мы уже договорились.
- Нет, нет, пройдите сюда и точно-точно договоритесь.

«Сюда» было тесной комнаткой, где сестра Рейчел уже без формы красила и без того накрашенное лицо. Перед уходом домой.
- Я оставила вам 1000 драм в процедурной, - радостно сообщила я.
- 1000 драм? - усмехнулась сестра Рейчел.
О, сколько презрения, разочарования, горечи было в этом коротком смешке. Театральный мир, что ты потерял...
- Ну, если таково было ваше пожелание... - взмахнула она ручкой. Анна Австрийская, ни дать, ни взять.
- Послушайте, я ненавижу все эти игры. Вы мне скажите, сколько нужно заплатить и я заплачу. - Злость овладевала мной. Я же уже полюбила тебя, что ты вытворяешь?
- Не надо, можете идти, - тоном «аудиенция окончена» выдала Рейчел-Австрийская.

И я пошла. С твёрдым намерением не вернуться сюда завтра, с опухшей... не веной, а рукой в месте бабочки и тремя мокрыми кругляшками на попе. Да, и с чувством глубокого удовлетворения от того, что получила наконец железо))