1 min read

Это уже не наша земля

Мужчины грузили в КАМАЗ последние парты. Я взяла целлофановый пакет и стала собирать в него мусор, который образовался от бумажек, выпавших из тетрадей, окурков и сигаретных пачек, брошенных мужиками, пластика, ещё чего.
Парни курили и смотрели на меня.
- Оставь, всё равно это уже их земля, - сказал один из них. Другой кивнул.

Эта фраза так впечаталась мне в душу, что даже по прошествии полугода у меня при воспоминании о ней останавливается дыхание от боли и какой-то бессильной, пассивной ярости.

Мы выгружали школу в Нор Айгестане, которая уже 17 часов как принадлежала «им». «Они» уже спешили на свою новоприобретённую землю - минут через 20 мы разминулись с ними на узкой дороге, ведущей из/в деревни(ю).

***
Сегодня я пыталась объяснить очередному начальнику очередного отдела Веолия джур, что нельзя оставлять 50 животных без воды уже две недели. И, вообще, что так отвратительно как они, в этой стране работает только правительство и Эл. сети Армении.

Молодой начальник с толстой золотой цепочкой уныло достал сигарету. Приехавшие с ним сотрудники Веолия джур, тракторист, деревенские мужики, собравшиеся смотреть, как устраняют очередную аварию, тоже достали сигареты.

Мы стояли на холме с прекрасным видом на гору Ара, слабый ветер приносил запахи самых разных деревьев и растений. На холме росла сочная зелёная трава. И в эту траву кидались окурки начальника, его подчинённых, сельчан...

Это была деревня Сагмосаван. Вроде не «их» земля и не собирается стать.

——
Есим э. Ни в одной другой стране я не видела такого количества нелюбви к земле, дому. А вы всё - выборы, спасители, достойные, недостойные, новый варчапет, старый президент.

Завтра будет новый день, новый бой с Веолия джур и новые поводы для маленьких радостей тоже.

А сегодня усталость, уныние и цитата из библии моей души, «Колыбели для кошки»:

«А ещё раньше этот бар назвался «Помпея», всюду обломков полно, мраморных всяких. Да только как его ни зови, электропроводку, холеру, так и не сменили. И народ, холера, такой же остался, и город, холера, всё тот же».