Мы вернулись из Карабаха
Мы вернулись из Карабаха. И в этот раз ощущение, как во все другие разы - забрать самое дорогое из Армении и смотаться в Карабах. Навсегда. Да вот беда: самого дорогого слишком много и слишком сложно.
В этот приезд кроме всего прочего у меня произошло открытие, возвращение к себе и долгожданная, истоскованная встреча.
Степанакерт-открытие: В этот раз я открыла для себя Степанакерт. До этой поездки отношения у нас были как у двух английских джентльменов - вежливо-отстраненные. В этот раз я позволила себе быть, наблюдать и вникать. Я приняла город, и город принял меня.
Однажды ночью я проснулась где-то в 3 часа от ощущения, что мне хочется не лежать в объятиях Морфея, с которым у меня отношения тоже не очень, а отдаться бесконечному, плавному движению - неторопливому и бесцельному. Так как с самого начала пути у меня был с собой уговор - все несколько дней в Карабахе каждую секунду прислушиваться к своим желаниям и следовать у них на поводу, я вышла погулять.
И до 7-и утра бродила по улицам и вбирала в себя город: медленно и осознанно. Мои частички встречались с его частичками, радовались этой встрече и устанавливали прочные связи друг с другом.
А вот другой день. В люке машины, мчавшейся с такой скоростью, что ветер не дает закрыть глаза, мгновенно уносит звуки истерично-счастливого смеха, проходит сквозь уши так, что глохнешь - вбирание в себя города одним глотком, одним мгновенным кадром.
Шуши-возвращение к себе: с Шуши у нас отношения особые. Энергия Шуши - абсолютно чистая, без примесей, отдающаяся просто и естественно. Моя келья, где свой голос слышишь внутри себя, где каждая сказанная самому себе ложь больно отдается в барабанных перепонках и просто не можется ничего, кроме правды.
Порой правда настолько невыносима, что сгребаешь себя в охапку и по высоким ступенькам мчишься прочь из кельи, но новое ощущение беспримесной свободы заставляет вернуться и досказать себе то, что, быть может, никогда и нигде больше не выговоришь.
Дждрдуз - рай моей души. Это ущелье - точка, где все мои многочисленные и не всегда консонирующие друг с другом "Я" приходят в совершенную гармонию, где я ощущаю себя крошечным звеночком огромной цепи, капелькой, падающей в море, и все мое существо замирает в эйфорической радости: капелька, падающая в море, сама становится морем.
Дади Ванк - истоскованная встреча: Моя особая любовь, охраняемая ревностно и бескомпромиссно. Мчаться по крутым ночным перевалам на такой скорости, что каждый раз кажется, что машина не впишется в поворот - к этой встрече только так и никак иначе.
Чуть высовываешься из окна машины - кончик носа, губы, кусочек подбородка - и глотаешь, глотаешь ветер, приправленный водорослями своих же волос. Здесь он не такой сладкий, как в Степанакерте или Шуши. Здесь у него вкус слегка приторный, необузданный что-ли, как в джунглях.
Поворот, еще поворот, дорога к Дади Ванку ночью пробуется впервые, но на предпоследнем повороте все нейроны, электроны, даже флегматичные протоны начинают трепыхаться в бешеном ритме предвкушения: встреча уже близко, еще чуть-чуть и справа появится освещенный силуэт над темным ущельем.
На секунду зависть к остальным, которые увидят его впервые. Потом колотящееся счастье. "Я вернусь", много лет назад написанное на клочке бумаги обещание - дань своей романтическо-сентиментально-позерской части - и спрятанное в тайнике.
Клочок на месте, откопала в почти полной темноте, полюбовалась, засунула обратно, до следующей встречи. Пообнялась с камнями, пообменялась кинетической энергией, была полностью здесь и сейчас, все "Я" молчали, безмолвно внимали истории, которая писалась с первого века нашей эры. Красота. Нетронутая.
Внутренняя борьба между сохранением всё себе и желанием поделиться закончилась победой последнего. Вот, делюсь. Признаюсь, не до конца, самое сокровенное оставила себе. 😃