Три чашки чая

2004 г.

Спускались сумерки, когда мы доехали до подножия горы. Оттуда нам предстояло прошагать 21 час по серпантинной дороге, выдолбленной в скале человеческими руками - до храма Мата Вишну Деви и обратно. На индийско-пакистанской границе штата Джаму и Кашмир, который мечтает заполучить Пакистан и ни в какую не соглашается уступить Индия. Ценой многих человеческих жизней.

Беседка с длинными столами, где каждый год в дни паломничества раздаётся бесплатная еда неимущим паломниками, сегодня пуста. Да от неё почти ничего и не осталось. Днём ранее пакистанские смертники взорвали себя в беседке, унося с собой жизни ещё нескольких человек.

Несколько десятков тысяч людей, которые скоро поднимутся на гору пешком, на мулах, а самые старые - на носилках, которые за крошечную плату будут нести худые мужчины со вздувшимися от напряжения желваками, тщательно проверяются полицейскими. Но в том, что он целым и невредимым вернётся домой, не уверен никто - пакистанские террористы мастера уворачиваться от индийских полицейских.

Я бесконечно люблю индийцев и ненавижу пакистанцев. Всех до единого. Джаму и Кашмир, который напоминает мне Дилиджан - индийская земля и всё. Поймите и отстаньте наконец.

Через несколько недель после паломничества я с несколькими студентами стою в делийском квартале Кароль Бах. Улыбчивый пакистанский парень никак не может понять, почему я с ним подчёркнуто неприветлива. Не могут этого понять и его однокурсники-индийцы. И только два азербайджанских парня из другого курса прекрасно понимают меня.

Азербайджанцы - сущее наказание. Только что они чуть не убили индийца, который посмел случайно задеть меня локтем, проходя мимо. Азербайджанские парни, которых внешне было никак не отличить от армян, наполовину высунулись из окна своей комнаты, поджидая меня.

Как делали в каждый мой приезд в Кароль Бах. Защищали от назойливых индийцев, падких до белой кожи (ничего, что у меня она пшеничная, ещё и выжженная индийским солнцем, для них я всё равно белая).

Чуть кто-то слишком близко проходил мимо меня, азербайджанцы - пока я молилась «Просто проходи. Не вздумай улыбнуться» - с воплем «Это на чью ты сестру посмотрел?!» скатывались вниз по лестнице разделаться с «наглецом».

Теперь эти азербайджанцы пытаются объяснить индийцам и пакистанцу, что тут «она - наша сестра и мы будем защищать её от назойливого внимания ваших, но как только мы вернёмся в свои страны, мы прервём всякие контакты, потому что она - враг. Поняли?». Ни индийцы, ни пакистанцы ни черта не понимали, «вот мы же учимся вместе, живём в одной комнате - индиец и пакистанец».

Живут в одной комнате. Однокурсники азербайджанцев, все из стран СНГ, бдительно следили, чтобы я с азербайджанцами не оставалась одна даже в просторном холле гостиницы - их соотечественник зарубил топором во сне моего всего несколько месяцев назад.

Пакистанец и его руммейт индиец качают головами и призывают к миру, ведь «простые люди не хотят войны, это всё политика». Но азербайджанцы неумолимы. Как и моя подчёркнутая неприветливость к пакистанцу.

2019 г.

3 часа ночи. Я рыдаю в подушку, стараясь не разбудить Фёдора. Я только что закончила читать «Три чашки чая». Это правдивая история американского альпиниста Грега Мортенсона, который после того как не смог покорить вершину К2, стал строить школы для пакистанских детей.

Он не был первым, кто строил школы, американцы делали это с удовольствием - для буддийских деток. Для мусульман, тем более в регионах, кишевших террористическими группировками, никто ничего не хотел строить. Кроме Мортенсона.

Мортенсон - человек, который не имея ни средств, ни ресурсов, в одиночку изменил мир. Жизни многих-многих людей. Продолжая строить под носом у талибов, во время и после 11 сентября. Это не выдуманный герой из романтических веков, он из нашего ужасного времени. Грегу Мортенсону 63 года, он живёт в Миннесоте.

Журналист, писавший книгу про американца, ездивший с ним на открытия его 145 школ, мостов, домов, нескольких десятков женских и медицинских центров, которые он построил для простых пакистанцев, рассказывает про этих людей пространно и детально.

Я плачу и не могу остановиться. Я люблю всех его героев, всех этих пакистанцев. Они такие же чудесные, как мои индийцы, кроме как верой, они ничем не отличаются от моих индийцев. Я мысленно обнимаю того улыбчивого пакистанца с Кароль Баха и прошу у него прощения за свою дурость.

2020 г.

Простые люди не хотят войны, это всё политика. Боже, боже, думаю я, нас же так много, «простых людей», которые хотят мира, нас намного больше, чем воинствующих политиков. Почему же мы слабые? Почему наши голоса тихие? Почему мы не можем остановить войны?

Моя страна кровоточит прямо сейчас, когда я пишу эти строки. А я зажалась в себе, сжалась в кресле, пытаюсь донести до себя, что то, что сейчас происходит - не сон, не закончится завтра, а самая реальная реальность. Что мне нужно встать, закричать, побежать, остановить, но у меня не вырываются даже спасительные всхлипы.

Что мне сделать? Что нам сделать, чтобы стать сильнее тех немногих, кто жаждет войн, разодранные в клочья тела и земли, разрушенные дома, поломанные жизни? Как нам закричать, побежать и остановить? А потом построить правильные школы.